Неточные совпадения
Первый день я провел
очень скучно; на другой
рано утром въезжает на двор повозка… А! Максим Максимыч!.. Мы встретились как старые приятели. Я предложил ему свою комнату. Он не церемонился, даже ударил меня по плечу и скривил рот на манер улыбки. Такой чудак!..
Лошадей нет;
очень еще
рано; взойди, пожалуй, в трактир, выпей чаю или усни.
— Я
очень рад, поедем. А вы охотились уже нынешний год? — сказал Левин Весловскому, внимательно оглядывая его ногу, но с притворною приятностью, которую так знала в нем Кити и которая так не шла ему. — Дупелей не знаю найдем ли, а бекасов много. Только надо ехать
рано. Вы не устанете? Ты не устал, Стива?
— Может быть, — сказал Степан Аркадьич. — Что-то мне показалось такое вчера. Да, если он
рано уехал и был еще не в духе, то это так… Он так давно влюблен, и мне его
очень жаль.
— Ты имеешь
очень хороший вид. Но уже немножко седой. Так
рано…
Проснулся
рано, в настроении
очень хорошем, позвонил, чтоб дали кофе, но вошел коридорный и сказал...
Ночевал у Елены, она была выпивши,
очень требовательна, капризна и утомила его, плохо и мало спал, проснулся с головной болью
рано утром и пошел домой пешком.
На другой день Райский утром
рано предупредил Крицкую запиской, что он просит позволения прийти к ней в половине первого часа, и получил ответ: «Charmee, j’attends» [«
Очень рада, жду» (фр.).] и т. д.
Утром я проснулся
рано. Первая мысль, которая мне доставила наслаждение, было сознание, что более нести котомку не надо. Я долго нежился в кровати. Затем оделся и пошел к начальнику Иманского участка Уссурийского казачьего войска Г.Ф. Февралеву. Он принял меня
очень любезно и выручил деньгами.
Отец
рано заметил, что она стала показывать ему предпочтение перед остальными, и, человек дельный, решительный, твердый, тотчас же, как заметил, объяснился с дочерью: «Друг мой, Катя, за тобою сильно ухаживает Соловцов; остерегайся его: он
очень дурной человек, совершенно бездушный человек; ты с ним была бы так несчастна, что я желал бы лучше видеть тебя умершею, чем его женою, это было бы легче и для меня, и для тебя».
Марья Алексевна начала расспрашивать его о способностях Феди, о том, какая гимназия лучше, не лучше ли будет поместить мальчика в гимназический пансион, — расспросы
очень натуральные, только не
рано ли немножко делаются?
В 1827 я привез с собою Плутарха и Шиллера;
рано утром уходил я в лес, в чащу, как можно дальше, там ложился под дерево и, воображая, что это богемские леса, читал сам себе вслух; тем не меньше еще плотина, которую я делал на небольшом ручье с помощью одного дворового мальчика, меня
очень занимала, и я в день десять раз бегал ее осматривать и поправлять.
Тихо выпустила меня горничная, мимо которой я прошел, не смея взглянуть ей в лицо. Отяжелевший месяц садился огромным красным ядром — заря занималась. Было
очень свежо, ветер дул мне прямо в лицо — я вдыхал его больше и больше, мне надобно было освежиться. Когда я подходил к дому — взошло солнце, и добрые люди, встречавшиеся со мной, удивлялись, что я так
рано встал «воспользоваться хорошей погодой».
При морозе идти против ветра
очень трудно. Мы часто останавливались и грелись у огня. В результате за целый день нам удалось пройти не более 10 км. Заночевали мы в том месте, где река разбивается сразу на три протоки. Вследствие ветреной погоды в палатке было дымно. Это принудило нас
рано лечь спать.
— Да и я бы насказал на вашем месте, — засмеялся князь Фердыщенке. — Давеча меня ваш портрет поразил
очень, — продолжал он Настасье Филипповне, — потом я с Епанчиными про вас говорил… а
рано утром, еще до въезда в Петербург, на железной дороге, рассказывал мне много про вас Парфен Рогожин… И в ту самую минуту, как я вам дверь отворил, я о вас тоже думал, а тут вдруг и вы.
Вы меня там
очень просто можете застать или
рано утречком, или часов около восьми вечера.
Целый день не то что из дому, к окну близко не подходил Василий Борисыч и жене не велел подходить…
Очень боялся, чтоб грехом не увидала их Манефа… Оттого и в Осиповку ехать заторопился… «Один конец! — подумал он. —
Рано ли, поздно ли, надо же будет ответ держать… Была не была! Поедем!» И на другой день, на рассвете, поехали.
Про меня
рано сложилась легенда, что я все мои романы не написал, а продиктовал. Я уже имел повод оговариваться и поправлять это — в общем неверное — сведение. До 1873 года я многое из беллетристики диктовал, но с того года до настоящей минуты ни одна моя, ни крупная, ни мелкая вещь, не продиктована, кроме статей. «Жертва вечерняя» вся целиком была продиктована, и в
очень скорый срок — в шесть недель, причем я работал только с 9 до 12 часов утра. А в романе до двадцати печатных листов.
Ночь стояла лунная и
очень свежая, так что я продрог под легким пледом, но крепко заснул к полуночи и
рано утром проснулся уже во Франции, в городе Перпиньяне.
Я спал дурно и на другое утро встал
рано, привязал походную котомочку за спину и, объявив своей хозяйке, чтобы она не ждала меня к ночи, отправился пешком в горы, вверх по течению реки, на которой лежит городок З. Эти горы, отрасли хребта, называемого Собачьей спиной (Hundsrück),
очень любопытны в геологическом отношении; в особенности замечательны они правильностью и чистотой базальтовых слоев; но мне было не до геологических наблюдений.
Он женился
рано, по любви; жена его, моя мать, умерла
очень скоро; я остался после нее шести месяцев.
Однажды,
рано утром, жена лавочника прислала ко мне мальчика с просьбой прийти немедленно; мужу ее за ночь стало
очень худо, и он задыхается.
Проснувшись, или, лучше сказать, очувствовавшись на другой день поутру,
очень не
рано, в слабости и все еще в жару, я не вдруг понял, что около меня происходило.
Погода стояла мокрая или холодная, останавливаться в поле было невозможно, а потому кормежки и ночевки в чувашских, мордовских и татарских деревнях
очень нам наскучили; у татар еще было лучше, потому что у них избы были белые, то есть с трубами, а в курных избах чуваш и мордвы кормежки были нестерпимы: мы так
рано выезжали с ночевок, что останавливались кормить лошадей именно в то время, когда еще топились печи; надо было лежать на лавках, чтоб не задохнуться от дыму, несмотря на растворенную дверь.
Мы ездили туда один раз целым обществом, разумеется, около завтрака, то есть совсем не вовремя, и ловля была
очень неудачна; но мельник уверял, что
рано утром до солнышка, особенно с весны и к осени, рыба берет
очень крупная и всего лучше в яме под вешняком.
Только на седьмой день, довольно
рано утром, добрались мы до Неклюдова и подъехали к крыльцу
очень странно построенного дома Кальпинских, всего в двадцати верстах от Багрова.
Понятно, что все это
очень хорошо и необходимо в домашнем обиходе; как ни мечтай, но надобно же подумать о судьбе дочери, о ее благосостоянии; да то жаль, что эти приготовительные, закулисные меры лишают девушку прекраснейших минут первой, откровенной, нежданной встречи — разоблачают при ней тайну, которая не должна еще быть разоблачена, и показывают слишком
рано, что для успеха надобна не симпатия, не счастье, а крапленые карты.
Все они были
очень милые, — и ребятишки, и бородатые их отцы, и
рано постаревшие матери, но, конечно, все они стояли где-то там, далеко внизу, и была к ним нежно-задумчивая, приятная душе жалость.
С Лермонтовым я познакомился
рано. Одиннадцати — двенадцати лет я знал наизусть большие куски из «Хаджи-Абрека», «Измаил-Бея» и «Мцыри». В «Хаджи-Абреке»
очень дивила меня несообразительность людская. Хаджи-Абрек, чтоб отомстить Бей-Булату за своего брата, убил возлюбленную Бей-Булата, Лейлу, и сам ускакал в горы. Через год в горах нашли два окровавленные трупа, крепко сцепившиеся друг с другом и уже разложившиеся.
Верховцевы сходили по лестнице, когда Лидочка поднималась к ним. Впрочем, они уезжали не надолго — всего три-четыре визита, и просили Лидочку подождать. Она вошла в пустынную гостиную и села у стола с альбомами. Пересмотрела все — один за другим, а Верховцевых все нет как нет. Но Лидочка не обижалась; только ей
очень хотелось есть, потому что институтский день начинается
рано, и она, кроме того, сделала порядочный моцион. Наконец, часов около пяти, Верочка воротилась.
Одного убьешь, а другие сидят кругом спокойно; но напуганные частою стрельбою становятся
очень сторожки и подпускают в меру только
рано утром, пока голодны.
Никто из охотников не нахаживал его гнезд, но все знают, что в осенний пролет (то есть в августе) фифи появляются несравненно в большем числе: очевидно, что они возвращаются с молодыми. Их убивать иногда по нескольку вдруг. Мясо их нежно и вкусно, хотя никогда не бывает
очень жирно; впрочем, они так
рано пропадают, что им некогда разжиреть.
Я редко встречал охотников, которые бы видали пролетных бекасов, и я сам один раз только в жизни видел весною,
рано поутру, бекасиную стаю, пролетевшую
очень высоко.
Все три породы кроншнепов прилетают не
рано, в половине и даже в исходе апреля; сначала летят большими стаями
очень высоко, так что их не видно, а слышен только особенный, звучный крик, который, однако, не так протяжен, как в то время, когда они займут свои постоянные летние квартиры — зеленые степи.
Весною я встречал поплавков
очень не
рано и всегда небольшими стайками.
Породы уток так разнообразны величиной и перьями, селезни некоторых пород так красивы, и осенью все они так бывают жирны, что я и не в молодых летах
очень любил ходить за ними по реке
рано утром, когда мороз сгонял утиные стаи с грязных берегов пруда, даже с мелких разливов, и заставлял их разбиваться врозь и рассаживаться по извилинам реки Бугуруслана.
— Ужасное время мы переживаем… Никому нельзя оказать никакого доверия… Впрочем, и ты, Иван, виноват… Зачем тебе надо было давать ему ключ. Это все из-за того, что ты пропадаешь по ночам и не можешь вставать
рано. Виноват и
очень виноват… Не клади плохо, не вводи вора в грех. Знаешь, чай, пословицу… Следовало бы отнести эту растрату на твой счет.
Ему отворила Анфиса. Она встала
рано и была
очень сосредоточена. Ее на самом деле поразила исповедь ее хозяйки и благодетельницы.
На другой день после второго спектакля,
рано утром, доктор получил записку от Майзеля с приглашением явиться к нему в дом; в post scriptum’e [Приписке (лат.).] стояла знаменательная фраза: «по
очень важному делу». Бедный Яша Кормилицын думал сказаться больным или убежать куда-нибудь, но, как нарочно, не было под руками даже ни одного труднобольного. Скрепя сердце и натянув залежавшийся фрачишко, доктор отправился к Майзелю. Заговорщики были в сборе, кроме Тетюева.
— Андрей Павлыч, — начал он с таким спокойствием непреклонной решимости, которое поразило Устинова. — Не скрывайте, говорите лучше прямо… Меня вы не обманете: я вижу, я
очень хорошо вижу по вас, что вы знаете что-то
очень недоброе, да только сказать не решаетесь… Ничего!.. Как бы ни было худо то, что вы скажете, я перенесу… Я уж много перенес… ну, и еще перенесу… Вы видите, я спокоен… Ведь все равно же,
рано ли, поздно ли, узнаю… Говорите лучше сразу!
— Почти что дочь, если она не брыкается, — сказал Проктор. — Моя племянница. Сами понимаете, таскать девушку на шхуне — это значит править двумя рулями, но тут она не одна. Кроме того, у нее
очень хороший характер. Тоббоган за одну копейку получил капитал, так можно сказать про них; и меня, понимаете, бесит, что они, как ни верти, женятся
рано или поздно; с этим ничего не поделаешь.
Хотя было
рано, Филатр заставил ждать себя
очень недолго. Через три минуты, как я сел в его кабинете, он вошел, уже одетый к выходу, и предупредил, что должен быть к десяти часам в госпитале. Тотчас он обратил внимание на мой вид, сказав...
Приехал он
рано утром в наемной коляске с двумя чемоданами. Прежде всего он, с сильно озабоченным лицом и жеманно жалуясь на утомление, справился, есть ли в графском доме для него помещение. Ему по моей команде отвели маленькую, но
очень уютную и светлую комнату, где поставили для него всё, начиная с мраморного рукомойника и кончая спичками.
— Но знаете, чего я
рано или поздно добьюсь? — продолжает бывший сортировщик, лукаво щуря глаза. — Я непременно получу шведскую «Полярную звезду». Орден такой, что стоит похлопотать. Белый крест и черная лента. Это
очень красиво.
Андрей Ефимыч лег на диван, лицом к спинке, и, стиснув зубы, слушал своего друга, который горячо уверял его, что Франция
рано или поздно непременно разобьет Германию, что в Москве
очень много мошенников и что по наружному виду лошади нельзя судить о ее достоинствах.
— Да, но еще
рано, вот и гуляю до двенадцати. День
очень хорош, десять градусов.
— Ее величество, — сказал он, —
очень сожалеет, что молодая так
рано и так безвременно покончила с собой.
— Да. Батюшка
очень его полюбил. — Она задумчиво и печально улыбнулась. — Говорит про него: сей магометанин ко Христу много ближе, чем иные прихожане мои! Нет, вы подумайте, вдруг сказала она так, как будто давно и много говорила об этом, — вот полюбили друг друга иноплеменные люди — разве не хорошо это? Ведь
рано или поздно все люди к одному богу придут…
— И
очень даже
рано, — отвечала, смеясь, хозяйка.